Блог Евгения СычёваEugi Gufo

В нынешние репрессивные времена это – настоящая мелочь, но отметить её всё равно стоит: Госдура приняла вчера в первом чтении поправки в закон в федеральный закон «Об образовании», которые, среди прочего, запрещают школьникам пользоваться мобильными телефонами на уроках. Вячеслав Володин, спикер Госдуры, заявил, что эти поправки «повысят дисциплину, авторитет учителя» и «будут способствовать живому общению в классе».
Я-то закончил школу более двадцати лет назад – в те доисторические времена, когда мобильник всё ещё считался типичным атрибутом «нового русского» –, но хорошо помню, что и в мои времена хватало способов отвлечься от урока и забить толстый болт на «авторитет учителя». И, главное, ещё не настолько отупел, что понимаю: конкретный технический способ никакого значения не имеет.
Значение имеет тот факт, что больше всего авторитет учителя понижает его же неспособность сделать собственный урок интересным для учеников. Если училка нудно бубнит про какие-то непонятно зачем нужные материи – она неинтересна, она проиграла пластиковому прямоугольнику с экраном, бумажным запискам от одноклассника, «крестикам-ноликам» на бумаге, первой попавшейся книге и т.д. и т.п.. О каком её авторитете вообще можно говорить?
Но государство управляется такими же пожилыми и не очень умными людьми, как те училки. Запретами они хотят поднять авторитет, вызвать любовь и уважение, что-то построить и кого-то победить. А на самом деле вызывают, в лучшем случае, только смех.

Исследователи давно пишут и говорят, что результатам социологических опросов, проведённых среди российского населения, нужно относится очень осторожно: в условиях репрессий и – в последние почти два года – военной цензуры люди или не отвечают, или отвечают безопасным, как им кажется, образом.
Но вот вчера я прочитал о результатах октябрьского исследования группы Russia Field, согласно которым доля россиян, выступающих за мирные переговоры с Украиной, впервые с начала войны превысила долю сторонников продолжения боевых действий. Около 48% респондентов считают, что Россия должна перейти к мирным переговорам, в то время как за продолжение боевых действий выступают 39% опрошенных.
Приведённые результаты в очередной раз показывают: в любых условиях задача социолога – правильно задать вопрос, предложить правильно разработанные варианты ответа. Например, про «переговоры» или «заключение послевоенного соглашения» люди точно будут охотнее, чем о своей усталости от войны («непатриотизм» карается законом), желании мира (за слово «мир» закон карает) или неприятии войны с соседом (вообще страшное преступление). Надеюсь, все составители опросов поймут это как можно скорее: и у оппозиционных активистов появится ещё один способ организовать массовый флэшмоб, при помощи которого можно «показать миру истинное отношение русских к войне и Путину».
З.Ы.: почему социологи уже не первое десятилетие опрашивают такое смешное количество людей – всего 1600 – до сих пор остаётся для меня одной из величайших тайн нашего мира.

Оказывается, одна особо одарённая (и не совсем мне понятно, чем известная) личность в Икс-Твиттере назвала Сергея Гуриева «одним из разработчиков усиленных финансовых санкций для держателей российских паспортов», а Сергея Алексашенко «одним из разработчиков визабана для держателей российских паспортов».
Интересно, на какого читателя были расчитаны такие заявления? На тех, кто в жизни не прочитал ни одного текста Алексашенко и Гуриева и не прослушал ни одного их интервью? Или автор(ка) не знает, как согласовываются формулировки в докладах с очень большим количеством авторов?
Но гораздо важнее ответов на вышеприведённые вопросы – совет читать и слушать нормальных умных людей: например Алексашенко и Гуриева. Среди прочего, они расскажут вам, откуда на самом деле берутся разнообразные притеснения держателей российских паспортов.

Журнал The Economist сообщает – не указывая свой источник информации –, что по оценке американских чиновников потери ВСУ в войне с Россией составляют примерно 190 тысяч военнослужащих: не менее 70 тысяч погибших и до 120 тысяч раненых.
Предположим, что приведённые данные – и правда «оценка» американских чиновников: официальные данные украинские власти не распространяют, чтобы не информировать вражескую армию и не деморализовать собственное население. Можно даже предположить, что они не дают официальную статистику поставщикам военной помощи, так как боятся утечек и/или более сильных политических споров в парламентах стран-помощников. Но тогда нам должно быть относительно безразлично, какие именно источники вышеприведённых данных были у редакции The Economist – достаточно почитать разнообразных известных нам не анонимных аналитиков и выбрать более убедительную для нас оценку…

Только сегодня заметил, что «Медиазона» опубликовала перевод на русский колонки Валерия Залужного, написанной для журнала Economist. В той колонке главнокомандующий ВСУ объясняет, почему успехи украинской армии такие, какие они есть, и чего ей – украинской армии – не хватает для победы.
Так что если не читаете по-английски и по каким-то причинам не доверяете онлайн-переводчикам (или не имеете возможности добраться до оригинального платного контента), – прочитайте хотя бы перевод: с его помощью вы поймёте многие важные вещи о ходе и возможном будущем этой путинско-украинской войны.

Охрененная история, которая, в то же время, по непонятным мне причинам пока известна нам в единственном числе: украинскому подростку, который в 2022 году был вывезен в Россию из Мариуполя, помещён под опеку и окольцован российским паспортом, выдали повестку в военкомат. В декабре, на указанную дату приёма, ему уже будет 18 лет.
Почему я не удивлён, что именно таким образом российское государство «спасает украинских детей от войны»? И, заодно, от «преступного режима»?
И ещё вопрос на пятёрку с плюсом: как будет воевать человек, про которого точно известно, что он уже пытался сбежать из России назад в Украину?
Про то, что люди – просто материал для ведения войны, я спрашивать не буду. Это – вопрос для городской Олимпиады.

Невероятно, но факт: мне захотелось сравнить ХАМАС с ВВХ. Дело в том, что у них обнаружилась общая способность провоцировать своими действиями именно те события, против которых как бы частично обращена их заявленная натура, идеология или религиозные убеждения.
Всё дело в том, что вчера Кнессет (парламент Израиля) принял закон, по которому ЛГБТК-партнёры погибших военнослужащих приравниваются к членам семьи. Произошло это после того, как в первый день войны Израиля и ХАМАС погиб лейтенант в отставке Саги Голан: его партнёр Омер Голан развернул кампанию по изменению законодательства и уже достиг, как мы можем видеть, первого результат. Не уверен, что в Израиле в скором времени дело дойдёт и до заключения однополых браков, но общая ситуация уже немного улучшилась. Как ни смешено, «благодаря» ХАМАСу.

Оказывается, 11 военных разведчиков из ГРУ, высланных из европейских стран в связи с тем, что они особенно качественно «шифровались» на своих липовых должностях при российских посольствах (выслали, на самом деле, гораздо больше шпионов), написали ВВХ письмо. В том письме они жалуются на то, что в родной стране им не найти такой же халявной красивой жизни, для жён нет работы, для детей — мест в детских садах и школах, а ещё их сильно не уважают журналисты. В общем, документ получился смешной и жалкий одновременно.

Но решение проблемы есть, и я уверен, что ВВХ сможет оперативно его принять. Все высланные из Европы «разведчики» будут отправлены «разведывать» в зону специальной военной войны за двести миллионов в месяц (учитывая их способности, бюджет не успеет сильно пострадать), а их жёны досрочно получат по белой Ладе для развоза пиццы. Такие ценные кадры не должны пропадать даром.

Иногда можно поиграть в любителя жёлтой прессы и из большой темы массовой эмиграции россиян в 2022–2023 годах попробовать выделить отношение к эмиграции разнообразных деятелей культуры.
Я вот понимаю, почему из воюющей и всё более авторитарной путинской России не уезжают многие совсем молодые и/или малоизвестные артисты: у них часто тупо нет денег на то, чтобы устроиться на новом месте и начать делать карьеру с нуля (в любой, не обязательно уже освоенной в России профессии).
Я понимаю, почему из России не уезжают многие представители самой попсовой попсы: подавляющая часть их аудитории находится в России (и ещё в двух с половиной странах типа Германии или Израиля) и является офлайновым потребителем контента; зарабатывает попсовая попса в основном на телевидении, концертных чёсах, корпоративах и праздниках типа условного «Дня работников вениковязательной отрасли».
Я понимаю, почему из России не уезжают зиганутые артисты – им проблем с заработком не чинят, иногда – даже наоборот.
Но я не понимаю, почему из России не уезжают давно состоявшиеся и популярные артисты любого жанра. Кто-то из них популярен уже давно и очевидно не является бедным человеком: может вывезти пожилых и больных родственников, уехать сам и с чистой совестью сидеть в собственной вилле на берегу океана. Кто-то умеет зарабатывать в интернете и/или популярен среди большого количества эмигрантов. Кто-то, допускаю, вообще способен работать и на иностранную аудиторию. Но вот почему-то находятся среди этих состоявшихся и популярных людей те, кто  плачет и продолжает грызть кактус  подстраивается под требования режима только ради того, чтобы продолжать находиться и работать на российской территории – даже когда такое поведение явно противоречит их убеждениям. Этот феномен до сих пор остаётся мне непонятным.
Недавняя статья «Медузы» на только что обозначенную тему ясности не добавила, но хотя бы добавила деталей для дальнейших размышлений.

Депутаты Законодательного собрания Тверской области приняли вчера региональный закон, запрещающий «склонение» женщин к абортам на территории области «уговорами, предложениями, подкупом или обманом». И это, как видно, не является проявлением чисто местной особенности.
Так что становится немного понятнее, почему на территории РФ движение «Талибан» признано террористической запрещённой организацией. Оно – движение – просто оказалось конкурентом. А у любого государства должна быть монополия на насилие. В том смысле, в котором руководители государства понимают сей старый принцип.